Он не знал их даже в лицо, поскольку, будучи специалистом экстра-класса, никогда не действовал с близкого расстояния и всегда выходил на объект по заранее подготовленной клиентами наводке. Как сегодня. После года работы все эмоции исчезли, и он понял, что превратился в профессионала, для которого убийство незнакомых людей стало будничным, обычным делом. Он было углубился в размышления, но попутчик, приветливо улыбнувшись, достал из дорожной сумки бутылку коньяку и порезанный дольками лимон. «Надеюсь, составите компанию, Сергей Петрович», — скорее утвердительно, чем вопросительно сказал он.

Артемьев мысленно распрощался с идеей расслабиться и подремать до Москвы и так же приветливо ответил: «Придется. Не оставлять же вас наедине с бутылкой».

После первой рюмки, а точнее стакана, беседа завязалась сама собой.

— Вы, простите, гражданином какого государства являетесь, Сергей Петрович? — спросил Тауберг.

— Республика Московия, — саркастически усмехнулся Артемьев. — А вы?

После распада Российской Федерации на одиннадцать независимых государств и четыре протектората он воспринимал окружающую действительность как детскую дворовую игру. Президенты новых стран, имен которых он, убей Бог, запомнить не мог, ассоциировались у него с эстрадными артистами, а военные, которых он встречал на улицах городов разных русскоговорящих республик, с участниками маскарада. Морального ущерба исчезновение России ему не причинило, поскольку бывший российский морской пехотинец уже давным-давно не был патриотом, придя к выводу, что в России патриотом может быть только законченный идиот. Да и профессия требовала от него полного отказа от каких-либо идеалов, а историю государства Российского после 1991 года он расценивал, как нескончаемый маразм.

— Я вообще-то гражданин Российской Дальневосточной республики, но постоянно проживаю у дочери в республике Ингерманландия, — не менее саркастично улыбнулся Тауберг.